Почему Пакистан и "Талибан" снова выбрали язык ракет
Граница между Пакистаном и Афганистаном вновь превратилась в линию фронта. Спустя всего несколько месяцев после осеннего затишья Исламабад и Кабул вернулись к открытому противостоянию. Поводом для новой эскалации стали авиаудары пакистанских ВВС по провинциям Хост и Пактика 22 февраля 2026 года. Исламабад утверждает, что целью были базы террористов из ТТП ("Техрик-е Талибан Пакистан"), однако Кабул расценил это как акт агрессии против суверенитета страны. В ответ талибы развернули "спецоперацию" на линии Дюранда, атаковав пакистанские погранпосты с применением артиллерии и, что стало неприятным сюрпризом для регулярной армии, FPV-дронов.
Конфликт выглядит как столкновение двух разных эпох и стратегий. С одной стороны - ядерная держава Пакистан с 660-тысячной армией, вооруженной истребителями F-16 и JF-17. С другой - закаленные в боях отряды талибов, чья численность не превышает 200 тысяч человек, а авиация представлена лишь трофейными вертолетами и квадрокоптерами. Однако технологическое превосходство Исламабада нивелируется уникальным опытом "Талибана" в партизанской войне. Талибы умело используют сложный рельеф и поддержку местных пуштунских племен, превращая любую попытку контроля границы в изматывающую ловушку для пакистанских военных.
Корнем проблемы остается линия Дюранда - колониальное наследие конца XIX века, которое искусственно разделило пуштунские земли. Афганские власти не признают эту границу с 1947 года, считая ее условной. Сегодня эта зона превратилась в "серую территорию", где интересы государств сталкиваются с многовековыми племенными связями. Для Исламабада военные удары - это зачастую попытка "сохранить лицо" перед собственным населением на фоне внутренних кризисов и разгула сепаратизма в Белуджистане. Для Кабула же внешняя угроза служит идеальным инструментом консолидации общества и перенаправления энергии наиболее радикальных бойцов на внешнего врага.
По мнению экспертов, ждать затяжной полномасштабной войны не стоит. Пакистан находится в тяжелейшем экономическом положении и не потянет полноценную кампанию на два фронта, учитывая вечное противостояние с Индией на востоке. В то же время Кабул начал активно разворачивать свои торговые маршруты в сторону Ирана (порт Чабахар) и Центральной Азии, пытаясь избавиться от транзитной зависимости от Пакистана. Это создает новую реальность: экономический разрыв между странами делает их отношения еще более нестабильными. Пока по обе стороны границы доминирует пуштунский фактор и действует группировка ТТП, локальные вспышки насилия на линии Дюранда останутся привычным фоном региональной политики. Исламабад и Кабул продолжат обмениваться ударами, балансируя на грани большой войны, которая не выгодна ни одной из сторон, но к которой обе стороны готовятся ежедневно.
