Эмиль Джумабаев: Бишкек деградирует под натиском мырков

В обществе все громче раздаются голоса, что наш славный Бишкек стремительно утрачивает свои доминирующие позиции, население все сильней люмпенизируется, а прежние цели и ориентиры - размываются. Неужто мы действительно теряем городскую культуру как явление?

Об этом журналисты "Слова Кыргызстана" решили побеседовать с известным интеллектуалом Эмилем Джумабаевым, у которого, как профессионального и неравнодушного кинематографиста, существует оригинальный взгляд на происходящее. И пусть кому-то его мысли покажутся резкими, но ведь без наводки резкости важных деталей не разглядишь, верно?

- Так исчезает столица или как?

- Увы, исчезновение происходит по нарастающей, неизбежными темпами. А ведь Бишкек в Кыргызстане – это Город с большой буквы, модель и лаборатория.

- А что, собственно, делает поселение городом? Размеры? Коммуникации и внешний вид? Уровень комфорта?

- Это определяет лишь материальный статус, его вещественность. Но город – это прежде всего люди. Только горожане характеризуют облик урбанистического сердца государства.

Первые настоящие горожане появились в 60-е годы прошлого века. Уже десятилетие спустя это были современные люди, органично усвоившие европейские (в основе своей) стандарты поведения, уравновесив их восточной гибкостью, кыргызским тактом. Возникло бытовое евразийство. Вот какова была кыргызская восприимчивость. И вот как культурно мощен был советский проект!

Вчерашние кочевники за считанные годы прошли путь, который в Западной Европе занял почти тысячелетие - от Раннего средневековья до XVII-XIX веков. Наша интеллигенция как флагман и идеолог нового мироощущения опиралась на российские городские традиции, творчески преобразуя их и развивая.

К середине 1980-х годов в Кыргызстане уже сложилась современная культура Города. Благодаря своему образованию, профессиональному уровню, окружающей среде, возможности контактов со всей страной и, пусть дозированно, но и со всем миром – граждане находились в едином культурном поле человечества. В их сознании гармонично умещались "Манас" и Пушкин, Ван Гог и "Битлз". Поэтому, живя обычной повседневностью, они пребывали в истории!

Советский человек, от сантехника до академика Сахарова, был уверен, что на Западе "все как у нас, только лучше". И Кыргызстан, и Фрунзе были частью мощной державы, культуры и грандиозных иллюзий. Мы многое оценили, только начав терять или потеряв безвозвратно. В том числе собственный Город…

- То есть не все однозначно?

- До недавнего времени мы еще тянули на советской инерции, прежних запасах. В том числе и в культуре. Год 2005 – это рубеж: наступил "момент истины". Ничего не бывает просто так. За ускоренные темпы урбанизации приходится платить. Слишком много так называемых горожан являлись ими только по внешним признакам и потребительским запросам. Городская цивилизация не вошла в их плоть и кровь, не стала этосом. Катастрофизм конца века быстро проявил их жесткую суть уже не кочевников, но еще не современных горожан. А все увеличивающееся окружение мигрантов из сел заставляло отбросить даже те немногие, внешние городские признаки, что в них присутствовали. Кстати, эти люди и стали, в массе своей, пресловутыми "новыми кыргызами" начала 90-х, "элитой" и "хозяевами жизни" нашего суверенного государства.

Подлинными же горожанами были и остаются представители советского "среднего класса": гуманитарная и техническая интеллигенция, преподаватели, врачи, чиновничество прежнего периода, социальные группы помельче. Именно этот "класс" стремительно истончился в процессе дикокапиталистических "реформ" и продолжает физически исчезать.

- Кто же ныне населяет Бишкек?

- Это внутренние мигранты из провинции и вышеупомянутые псевдо- и недогорожане. Настоящих бишкекчан, как, допустим, тех же коренных москвичей, так мало, что многие их даже не принимают в расчет!

Что такое, к примеру, обидное для многих понятие "мырк"? Айыльский житель? Нет. Ведь человек, живущий у себя на малой родине, на периферии, "мырком" не является. Он просто сельчанин. Провинциал в Бишкеке? Ближе, но не исчерпывающе. "Мырк" - это зазор между потерянной, материнской, традиционной органикой и неумением либо нежеланием приспособиться, стать частью современного Города во всей его сложности и противоречивости. "Мырк" - это состояние, причем временное, подвижное, преодолимое, ничего фатального в нем нет. Это как диагноз, однако не приговор.

Насмотревшись за последние 20 лет на нашествия номадов, удивляюсь, что наши отцы, родившись в регионах и приехав в город, "мырками" не являлись категорически! Они, получив образование в центральных вузах, вернулись во Фрунзе и стали основой как интеллигенции, так и кыргызского городского слоя и типа. А вот в поколениях помоложе этот механизм не всегда срабатывал, не помогали уже ни Москва, ни Ленинград. Сказывалось "разночинское измельчание". А еще мне забавно, когда "мырки", обосновавшиеся здесь лет 18 назад и чуточку пообтесавшиеся, недовольно кривят рот при виде своих же соплеменников, приехавших из айылов позже их, лет пять назад. Как они сами чинили криминал, захватывали дачи и земли, торговали телом и самопальной водкой, гадили в подъездах и выбрасывали пищевые отходы в окна – все благополучно забыто. Теперь же: "понаехали тут", "ошмяки", "югославы"! Хоть кто-то из этих типов осознал, насколько они сами были неприятны в начале 1990-х?

Их подавляющая масса уже превратила Бишкек в грязный, безобразный, унылый "поселок городского типа". Она же определяет судьбу нашей страны. Таков, к сожалению, сегодняшний день.

- А существовали ли другие возможности?

- Конечно! Все-таки на момент развала СССР, в 1991 году, кыргызы же не прямо с гор спустились. За плечами были не проживание в Лимпопо, а 74 года советской власти, нахождение в составе супердержавы. Наши люди были носителями уникальных качеств. К примеру, в 1990-е, несмотря на разруху, начали появляться любопытные вещи. Люди стали осваивать новое и глобальное во всем комплексе - от идей до одежды. Наиболее плодотворно это получалось как раз у настоящих горожан. Именно интеллигенция подверглась минимальному воздействию вульгарной вестернизации, по крайней мере внешне. И именно актуальное городское сознание позволяло творчески, критически, свободно перемалывать плоды постмодерна и выдавать что-то свое, интересное, евразийское. Какая свобода, какая легкость! Новые выставки, концерты, спектакли, акции – сплошной "авангардизьм"! Реклама, PR, дизайн! Кафе, шопы, казино! Новое телевидение! Невиданные прежде машины, техника, тряпки, еда, напитки! А какие появились тогда интересные, стильные девушки..!

Тогда и был теоретический шанс как-то прицепиться к глобалистскому составу, сохранив при этом оригинальное "лицо". Вероятно, в идеале этого хотел и наш лирический физик. Но, увы и ах…

- Можно как-то спасти ситуацию?

- Укреплению культуры, а значит, и государственности, и Города как особого социокультурного феномена послужило бы создание подлинных произведений искусства или по-настоящему интересных попыток выразить дух современности. Ни того, ни другого пока не наблюдается. Сильнейшие из ныне живущих художников - писатель Кубат Джусубалиев и живописец Сатар Айтиев - сознательно ушли во "внутреннюю эмиграцию". "Их молчание – общественное бедствие" - так говорил в подобных случаях деятель Французской революции Оноре де Мирабо.

Город, как и все в Кыргызстане, стал виртуальностью. Как независимость, политика, экономика, культура. Если все будет идти, как идет, будущего у нас не будет. "Мырки" и псевдогорожане – это не будущее. Это и не прошлое, как, скажем, интеллигенция и советский "средний класс". Это выпадение из всего, из любых контекстов, попросту по ту сторону добра и зла!

- Ужель все так печально?

- Для меня во многом люди, жившие в родном Городе и ушедшие, реальнее живых. Только их тени и охраняют наш Китеж-град, нашу Атлантиду, маленький, уютный, добрый, патриархальный Фрунзе. Подлинные горожане, те, что еще остались и не переродились, до конца своих дней будут напоминать последних римлян после падения Рима, византийцев после захвата Константинополя османами, последних людей царской России в большевистский период. Сейчас "быть горожанином" в нашей действительности – быть в истории, в культуре, в контексте.

С другой стороны, ничто материальное не вечно. И деградация городов – явление повсеместное. Так, Санкт-Петербург сейчас гораздо больше Ленинград, чем в советскую эпоху. Современность вообще больше не будет спокойной. "Оборона Города" стала духовной миссией.

Маленькие, частные задачи входят в большой Путь. Фрунзе-Бишкек оторвался от материальности и стал подобен "арбатству, растворенному в крови" из песни Окуджавы, стал памятью, сновидением, далью, облаками, небом. А это значит, что он пребудет с нами всегда.

Эмиль Джумабаев назвал пять основных факторов провала модернизации.

1.​ Слой современной культуры и подлинных горожан оказался слишком тонок и хрупок. Он просто не успел, не хватило времени "окрепнуть", пустить корни глубже в период с 1965 по 1990 год.

2.​ Внутри этого тонкого слоя интеллигенции, как ни прискорбно и парадоксально, было совсем немного подлинно талантливых, умных, образованных, цивилизованных людей.

3.​ У нынешних власть предержащих не было, да и поныне нет осознанной идеологической, а значит, и культурной, политики.

4.​ В КР практически отсутствуют частные лица и структуры, целенаправленно поддерживающие гуманитарные проекты. А это связано как раз с редкостью современных городских фигур среди отечественных нуворишей.

5. У нас не накоплен, не наработан символический капитал, образ Города. Фрунзе-Бишкек так и не получил своей второй реальности в искусстве, а поэтому не вошел в сознание, не определяет мотивацию и действия, не дает опору и чувство достоинства. Я не упоминаю великие в этом плане столицы мира вроде Парижа или Лондона, но даже сравнительно небольшие города обладают своей мифологией. Вспомним Дублин Джойса, "Пражскую литературную школу" (Рильке, Кафка, Майринк и других), Буэнос-Айрес Борхеса и Кортасара, Тбилиси Пиросмани и грузинского кинематографа. Или "чисто восточные" города со своим колоритом и тайнами, такие как Хива, Бухара, Самарканд. Тем более Каир, Стамбул, Дамаск, Багдад, Агра. Бишкек же никто не то чтобы не воспел, даже не описал! У нас одно только "Красное яблоко" на эту тему, режиссерская работа Толомуша Океева. И один постаревший "городской сумасшедший" - Рамис Рыскулов. Это вина нашей творческой интеллигенции. И, наверное, беда…


Сообщи свою новость:     Telegram    Whatsapp

НАВЕРХ  
НАЗАД