От "опера" Фрунзе до ООН: Александр Зеличенко о профессии и верности долгу
Александр Леонидович Зеличенко - человек-эпоха. Пройдя путь от оперативного сотрудника уголовного розыска во Фрунзе до международно признанного эксперта по борьбе с наркопреступностью и члена Союза писателей, он остаётся преданным родному краю и своей профессии. В этом интервью Александр Леонидович рассказывает, какой драматичный случай из детства определил его жизненный выбор, почему "Карагандинская вышка" МВД СССР стала уникальной кузницей кадров, как семейный тыл помогает выдержать суровые милицейские будни и зачем он уже много лет увековечивает подвиги своих коллег в детективной прозе.
- Александр Леонидович, Вы прошли путь от оперативного сотрудника уголовного розыска во Фрунзе до международно признанного эксперта. Карагандинская высшая школа МВД СССР славилась своей бескомпромиссной юридической базой. Расскажите, что побудило Вас выбрать именно борьбу с наркопреступностью?
- Родился здесь, вырос здесь... Выбрать борьбу с наркотиками меня побудила одна история. Услышав её от отца - полковника милиции, - я потом несколько дней говорить не мог. В то время я ещё учился в школе. Отцу моему сегодня, к слову, почти 93 года.
Отец мне много рассказывал, но этот хрестоматийный случай меня просто потряс. С него я и начал глубоко - сначала на любительском уровне, а затем всё более профессионально - изучать проблему наркотиков: и практически, и теоретически.
А история была такая. Когда-то на Иссык-Куле, в Нарыне, в Кочкорке законно выращивали опий высокого качества - его получали для медицинских и научных целей. И вот в конце 60-х годов произошёл случай на милицейском посту у Красного моста в Бооме. Там дежурили обученные ребята со служебными собаками, проверяли транспорт на контрабанду.
Подъезжает старенький "ПАЗик" (знаете, с ручным приводом двери у водителя), ехавший из Пржевальска (ныне Каракол). Дорога долгая - минимум 10-12 часов. Милиционеры зашли, осмотрели салон - вроде ничего подозрительного, даже багаж выносить не стали. И когда уже выходили, водитель говорит: "Обратите внимание на молодую женщину на заднем сиденье. У неё младенец на руках. Мы едем уже больше 10 часов, а она за это время его ни разу не перепеленала, не покормила, и он даже ни разу не вскрикнул".
Сотрудники подошли к ней. Выяснилось, что это труп новорождённого. Его выпотрошили и поместили внутрь 7 килограммов опия…
Когда отец рассказал мне это, я три дня разговаривать не мог. Подумал: если наркотик способен подавить даже материнский инстинкт (справедливости ради, ребёнок был не её - она его где-то взяла, там длинная история), с этим злом нужно бороться.
После этого я начал заниматься этой темой плотно. В Караганде писал курсовые работы, потом в Академии МВД СССР, затем служил в профильном отделе в Кыргызстане, а в начале 1990х создавал самостоятельную Службу по борьбе с наркобизнесом и имел честь быть её первым начальником.
На какой бы должности я ни находился, всегда уделял наркопреступности особое внимание. Для Кыргызстана это было критически важно: наркозависимые и те, кто их снабжал, во многом формировали оперативную обстановку и влияли на её ухудшение.
Нам долго не удавалось начать работать на опережение. Но в итоге мы смогли выработать такую тактику: вывели антинаркотическую службу из состава уголовного розыска, заставили её работать по-новому и привлекли международный опыт.
Что касается Карагандинской высшей школы милиции ("Карагандинской вышки"), где мы с Кенешбеком Токтомамбетовым, с которого, собственно, и началось наше с Вами знакомство, имели честь учиться, - это была мощная кузница кадров. Знания давали великолепные! Потом многие годы о повышении квалификации можно было даже не думать: полученного багажа хватало с запасом. Конечно, мы работали над собой, много читали, учились на практике. Но Караганде я искренне благодарен. Нам преподавали дисциплины люди с колоссальным практическим опытом сыска, следствия и криминалистики - они делились реальными кейсами и показывали всё на деле.
За годы службы я вышел на международный уровень: участвовал в международных полицейских миротворческих операциях ООН, ОБСЕ на Балканах, преподавал в Академии полиции в Косово, затем читал лекции и проводил мастер-классы в разных странах, обучал сотрудников полиции проведению антинаркотических операций и современной наркополитике, делился опытом нашей страны.
- В жизни трудно совмещать успешную карьеру и семейное благополучие. Расскажите о своём опыте.
- Без лишней скромности скажу: работа сложная, психологически и физически тяжёлая. Но семье ещё тяжелее. Моей супруге пришлось особенно непросто - мы только из города в город переезжали 11 раз! С детьми, со всем хозяйством. Меня переводили по службе, я сутками пропадал на работе и даже не заметил, как выросли дети. Всё держалось и держится на ней.
Смотрю иногда западные фильмы про детективов или наши современные сериалы, взвешиваю нашу милицейскую жизнь. И думаю: ну почему в нашей среде такой высокий уровень разводов? Жены не выдерживают, уходят... Я всё понимаю, быть замужем за человеком, которого сутками не бывает дома, он не может тебе помочь с детьми, по хозяйству, он всегда занят, раздражен. Зарплата невысокая, своего жилья нет. Это тяжело. Но ты же видела, за кого выходишь замуж!
В советское время была хорошая практика: в каждом районном отделении работал замполит (сейчас - зам по кадрам). Тогда они больше внимания уделяли душам людей. Проводили беседы, интересовались личной жизнью.
Была установка - особенно в отношении сотрудников с ненормированным рабочим днем (уголовный розыск, следователи, участковые). Как только у молодого парня начинались серьёзные отношения с девушкой, замполит аккуратно отслеживал ситуацию. А дело шло к свадьбе - с невестой и её родителями проводилась беседа.
Я сам, будучи начальником милиции в Таласе, выезжал в районы и беседовал с семьями. Большая часть личного состава жила не в городе, добираться было сложно. Я приезжал к сотруднику домой, общался с его родителями, аксакалами, узнавал, как он ведёт себя в быту. А с невестой и её мамой разговаривал отдельно. Прямо говорил: "Твой избранник - не гражданский человек. Он человек государственный. Он думает о государстве, а о семье - порой в последнюю очередь. Ты сама его выбрала и должна принимать таким, какой он есть. Его сутками не будет дома, у него небольшая зарплата и пока нет своего жилья. Если ты действительно его любишь - пойми это и прими. Если нет - лучше решить всё сейчас, чтобы потом не было проблем ни у тебя, ни у него".
Вот так это работало. И с моей будущей женой в своё время беседовали точно так же.
- Вы много лет совмещаете службу с публицистикой и прозой, являетесь членом Союза писателей. В Ваших рассказах часто очерчены портреты коллег и друзей по службе. Какую главную черту характера Вы ищете в человеке, когда решаете сделать его героем своего произведения? Должен ли это быть безупречный идеалист или важнее способность к внутреннему выбору?
- О моих литературных талантах не мне судить. У меня вышло восемь книг, в основном это мини-детективы. Я не участвую в конкурсах, у меня другая цель. Мои рассказы переведены на шесть языков (включая английский, польский, сербский, кыргызский, дунганский и казахский), книги издавались в США, Великобритании, Израиле, России, Казахстане.
Главная цель моих мини-детективов - зафиксировать тяжёлый труд наших парней: сыщиков, следователей. И сделать их "видимыми": родина должна знать своих героев.
- Значит, герои Ваших произведений - реальные люди?
- На 95% это реальные люди. И география реальная, узнаваемая: наши кыргызские имена, географические названия. Многие из этих героев до сих пор живут среди нас, они - выдающиеся сыщики.
Сейчас, например, я закончил новую книгу, она будет называться "Сыщик Табылды". В её основу легли раскрытия преступлений Табылды Казиевым. Он служил на Иссык-Куле - в Тоне, Балыкчы, Чолпон-Ате. О его методах работы нужно говорить как о настоящем оперативно-розыскном искусстве. Я хочу, чтобы о таких людях помнили. Работа у них колоссально тяжёлая - и физически, и морально, и психически, - и они всегда находятся на переднем крае. Табылды, например, на службе стал инвалидом первой группы. Но продолжает ветеранскую работу, делится опытом с молодыми оперативниками.
- В Вашем рассказе "Шилом бритый" описан эпизод курсантской практики 1978 года, где Ваш друг Гека - будущий судья Верховного суда Кенешбек Божокоевич Токтомамбетов - наотрез отказался фальсифицировать материалы ради "показателей". Как Вам кажется, именно ли эта принципиальность, заложенная ещё в юности, позволила ему пройти путь от следователя до судьи высшего судебного органа республики?
- Те, кто знал и знает Кенешбека Божокоевича, всегда относились и относятся к нему с огромным уважением. Его аристократизм, немногословность, внимательность и уважение к людям - эти качества были с ним всегда. Он всегда оставался ровным, спокойным, никогда не повышал голос. И главное - он был высочайшим профессионалом. Это его кредо.
За свою жизнь он прошёл мощную школу: работал в следствии, партийных органах, прокуратуре, суде. Этот огромный практический капитал сделал его безусловным авторитетом.
А история из рассказа абсолютна реальна. Мы тогда вместе с Кенешбеком проходили практику в Свердловском РОВД Нам, слушателям "Карагандинской вышки", к концу трёхмесячной практики руководство доверило самостоятельные дежурства. И однажды оперативники задержали "крутого" карманника, за которым охотились не один месяц. Но при этом существенно нарушили Закон. Начальство потребовало от Кенешбека возбудить уголовное дело и поместить подозреваемого в камеру предварительного заключения. Тот отказался наотрез, сказав, что доказательств его вины нет. Ой, что тут началось! Руководство отдела попыталось жёстко наехать на него с матом и криками: "Ты кто вообще такой? Ты ещё личинка следователя, у тебя диплома нет, а ты тут операм с 30-летним стажем голову морочишь!"
А он спокойно ответил: "Забирайте материалы, передавайте кому хотите, но я фальсифицировать и возбуждать дело не буду".
Упёрся - и всё. В итоге от него отступили, дело никому не передали, чтобы не раздувать скандал. Эта история и легла в основу моего рассказа.
- Сейчас среди молодёжи немало скепсиса по отношению к государственной и военной службе. В качестве аргументов часто приводят разные причины, в том числе и требование о свободном владении государственным языком. Какой совет Вы бы дали молодым людям?
- Я всю жизнь прослужил в самых разных уголках нашей прекрасной Родины. И я искренне горжусь тем, что родился, вырос и служил именно в нашем государстве.
Любая служба не случайно начинается с присяги. Она требует от каждого, кто даёт клятву Родине, абсолютной верности каждому произнесённому слову.
Что касается языка: я глубоко жалею, что в своё время не уделил этому должного внимания и сам до конца не освоил язык, который слышал вокруг с детства. Своим детям я всегда говорю: знать кыргызский язык просто необходимо. На нём нужно говорить, на нём нужно работать и жить в своей стране.
